Зов родины

    У многих ли на такое хватит духа – особенно в пожилом возрасте? Сложить в один портфель самое ценное (стопку дипломов, фотографий, медали, «Трудовую книжку» с записями об ответственных постах в министерстве) и рвануть вот так налегке из столицы – не к сыну навсегда в США, а в Сибирь, в родную деревушку Морковкино на север Кузбасса? Да, это страшно – страшно романтично, решительно, по-советски, по-мужски…

    И потом, после того, как сбылись мечты, – опустить руки в речку своего детства, закрыть глаза, посидеть на теплом камне, послушать тихий плеск, загореться азартом и наловить пескарей, как когда-то… Надышаться пьянящим воздухом родины и вдруг понять, что речушка бежит немного по-другому, русло сменив, что дома стоят не там, и что мост не тот… Понять и не принять… И, одернув себя («А тебе-то самому сколько?!», «А ты-то сам прежний разве?»), всё признать с детской жадностью, со стариковской ясностью…

    Были еще и планы дожить век на родине, купить дом. Но их обрушила смертельная болезнь. И Александр Колтун оказался в интернате. И, мотаясь несколько лет по казенным домам, этот сухой подтянутый старик никогда никому не говорил о своих сбережениях. Знал: еще не время…

    «Ты и я…»

    Так он менял и менял казенные койки и палаты в районах, городах, и был еще долго совсем один… Но ведь для того, чтобы бороться с раком, нужна поддержка. И Александр Харитонович обрел ее, в первую очередь, в стихах и рассказах о своей жизни, о стране и своем поколении.

    Стихи, вырвавшись из глубины души, помогли понять новое – интернатскую жизнь. И были сначала криком – про интернаты вообще, про дома «рухнувших надежд»…

    «Скопилось здесь, скопилось горя – реки невыплаканных слез, копилка скорби, гнева, боли и невостребованных грез, – писал он. – Кто ты, отторгнутый, забытый? Кто ты, бегущий от судьбы? Кто ты, истерзанный, забитый? Кто ты, уставший от ходьбы?»

    Но позже, с переездом в Междуреченский дом-интернат для престарелых и инвалидов, нашел, наконец, последнюю тихую гавань, друзей и новое вдохновение от природы… И здесь уже не только успокоился – ужасно заторопился.

    – Знал, что недолго жить осталось. Записывал всё днями и ночами. И до последнего, когда уже даже ручку держать не мог, звал, наговаривал мне, и я записывала его рассказы-воспоминания о детстве и маме, о службе на корабле, о Сахалине. А еще о мальчишке-беспризорнике, которого они, матросы, сойдя на берег, нашли в 1949-м в теплотрассе и взяли на корабль, а позже их судьба развела, и он все годы мечтал того Гену найти, – вспоминает Людмила Плащинская, психолог Междуреченского дома-интерната для престарелых и инвалидов, показывая книги стихов Колтуна и гордясь его дружбой. – А еще Александр Харитонович рассказал семейную тайну…

    Тайна заключалась в том, что Иван, которого он до седьмого класса считал своим отцом, оказался отчимом. Семья, отпуская Александра после школы учиться дальше, в училище, раскрыла этот секрет, рассказала, что Харитон и Иван с детства были лучшими друзьями. Они выросли, но продолжали дружить. Потом у Ивана умерла жена, оставила трех детей. И Харитон в тот самый год – перед своим арестом (в годы политических репрессий) – попросил Ивана… жениться на его жене и усыновить Шурку. Так всё и вышло. Так вместе и выжили – прибитые друг к другу судьбой и обстоятельствами две раненые семьи… И фамилию репрессированного отца сменили у мальчишки на фамилию отчима. Родную фамилию он вернул себе только через годы, снова став Колтуном. И отчима, ненадолго пережившего отца, уважал, любил, как и отца. А тайну семьи, рассказанную под строгим секретом отчимом («Ты и я, я и ты. Об этом разговоре должны знать только два человека»), и позже подтвержденную мамой, хранил долго и открыл – в напечатанном рассказе – только перед смертью.

    Дар

    А незадолго до этого поэт Колтун из Кузбасса связался с далёкой любимой Москвой.

    – Он отправил в редакцию «Пенсионерской правды» свое стихотворение «Жива деревня, но не та…». Потом композитор Ившин, прочитав эти стихи, написал на них музыку. И была напечатана дальше уже песня, – продолжает Людмила Плащинская.

    И песня пошла по стране!

    – А весной 2016-го он попросил к себе нотариуса, оформил завещание – о передаче сбережений с процентами – в дар краеведческому музею Междуреченска. И наш музей получил 703751 рубль 83 копейки от Александра Харитоновича Колтуна, умершего 23 января 2017-го, – говорит с благодарностью от имени сотрудников и горожан Татьяна Бирюкова, директор краеведческого музея Междуреченска. – Он был светлым и сильным человеком. Поэтом с чуткой душой… А почему выбрал именно музей? Часто бывал у нас. На встречах со своими читателями и просто в гостях. Музей помог ему издать последний сборник стихов, мы считали его другом музея… Но все же меценатства, такого удивительного подарка от Александра Харитоновича, конечно, не ожидали! Светлая память!

    …На деньги, полученные в наследство от Александра Колтуна, в музее сейчас перемены идут полным ходом. Помещение обновили, побелили, покрасили, все компьютеры сменили на новые, в зале этнографии, реконструированном полностью, поставили новую шорскую избу, привезли из Москвы фигуру шамана для экспозиции, поставили рольставни в фондовом зале, меняют витрины, подиумы и так далее. А табличка о реконструкции – что она проведена на средства поэта и друга музея Александра Колтуна – была сделана в первую очередь. И как только музей откроется снова, его имя обязательно будет вспоминаться на экскурсиях, будет звучать каждый день. И его портфель, и любимый сувенир «Летучий голландец» станут экспонатами в музее на проспекте Коммунистическом…

    …Как говорят, сын Александра Харитоновича про «музейное» завещание отца, про его последнее желание знал. И принял, как должное. И предпоследнее заветное желание отца тоже выполнил. Рассказывают, сын прилетал из Америки перед смертью Александра Харитоновича, свозил его порыбачить, с ночевкой. Вернулись они счастливыми…

    Газета Кузбасс. Л. Максименко.
     
    #новости #междуреченск #февраль #кузбасс #колтун #биография #музей #наследство #подарокмузею

    01.02.2018

    вернуться к списку