Отключения электричества

    7 декабря 2019 г.

    С 00-30 до 02-00 ул. Лазо 35, 37, 39, 43, школа №24; ул. Октябрьская 2, Вокзальная 50, 52, 54, 56, Пушкина 37, 39, Д/С № 38 – восстановление схемы ТП 93, 83.

    С 00-30 до 01-00 Весенняя 3, 5, 7 ; 50 лет Комсомола 25,26, 29,30,32, 33, 35, 38, 36 д/сад № 15, инфекционная больница, котельная № 21 ввод № 2, ЕДДС ввод № 2, ДК "Распадский – восстановление схемы ф.21

    6 декабря 2019 г.

    С 13-00 до 16-00 по пр.50 лет Комсомола, 33,35,35а,36,37, 38 МЭСИ, Д/сад № 15- ТП 49 РУ 6 кВ ТР- техническое обслуживание.

    С 09-00 до 16-00 по ул. Лермонтова 15-20, пер. Лосиный 1-16, Гастелло, 1-26 – ВЛ-04 кВ от ТП-64 монтаж СИП.

    С 09-00 до 15-00 Школа № 12- КЛ 0,4 кВ от ТП 91. Монтаж концевых муфт.

    С 09-00 до 12-00 ВЛ ф. 6-18-Г- ТП ГНС РУ 6 кВ Т1, техническое обслуживание.

    С 00-30 до 01-00 ул. Лазо 35, 37, 39, 43, школа №24; ул. Октябрьская 2, Вокзальная 50, 52, 54, 56, Пушкина 37, 39, Д/С № 38 – восстановление схемы ТП 93, 83.

    » история отключений

    Мыла золото для Победы

    23 ноября исполняется 90 лет Евдокии Алексеевне Яковлевой.

    Свое долголетие Евдокия Алексеевна объясняет просто: всю жизнь работала, всегда в заботах, некогда было болеть. Она и сегодня очень живая, подвижная, дома ее не всегда застанешь, а от тросточки, которую предлагает дочь, сердито отмахивается, без нее справляется.

    …Далеко не каждый человек представляет себе, как моют золото. А она не только знает об этом, но и сама мыла его, набирала самородки горстями, носила в контору чашками. Только вот, смеется, за жизнь ни одного зуба золотого не сносила.

    – До пяти лет, – вспоминает Евдокия Алексеевна, – я прожила с родителями в селе Усятское, это 30 километров от Бийска. Когда стали народ загонять в колхозы, мамина родня, не желая «коллективизироваться», поехала в Бийск. А тятя услыхал от кого-то, что очень уж хорошо люди живут по приискам. Мы и поехали.

    И чего хорошего там увидали? Жили, как кроты, по землянкам. Трудно жили, всякого навидались. А тут слух прошел – новый прииск открывают, Албасс. Все на него тронулись, поехали и мы. Там уже по-человечески устроились. Дом стоял на двух хозяев. В одной половине муж с женой жили, с другой мы прилепились.

    Удивительно, но на том прииске была школа, хотя магазина не было – за продуктами люди ходили пешком в Таштагол, три дня туда, три – обратно. Свое первое путешествие она запомнила на всю жизнь. Дуня, ее сестренки двоюродные и подружки шли по улицам Таштагола и здоровались с каждым встречным, не замечая недоуменных взглядов. Очередной прохожий объяснил: это в деревне все здороваются друг с другом, а в городе так не принято. Девчонки его слова за шутку посчитали.

    Ей очень хотелось в школу, она завидовала своим двоюродным, те были старше и уже сидели за партами. В конце концов взрослые сдались и отправили ее учиться на год раньше, решив, что, как надоест девочке эта забава, разрешат бросить занятия. Дуне не надоело, она даже обогнала сестер – те умудрились остаться на второй год.

    – Хорошо мы зажили на Албассе, – улыбается воспоминаниям Евдокия Алексеевна, – дружно, как одна семья. Туда люд трудовой съехался, работать настроился, а не ваньку валять. У нас не было ни богатых, ни бедных. Кто работал до пота, тот и жил лучше, а работать старались все на совесть.

    Все ладно было, и тут – война… Уже второго июля объявили первый набор на фронт. Помню, мама с тятей кедр большущий пилили – он хотел дров нам побольше заготовить, пока дома. Подходит старший по прииску (имя запомнила – Нестор Сахаров), собирайся, говорит, Алексей Степанович…

    Их было 60, мужиков, которых провожали на фронт первыми. Выпили, конечно, песни бравые пели, храбрились. Один все кричал: «Доедем, Гитлеру голову отвернем и вернемся!». Двое только вернулись, остальные свои головы сложили… И тятя наш погиб. Сначала на него извещение, как на без вести пропавшего, пришло, а через год – похоронка. Их там много в первых боях погибло, так много, что, наверное, не успевали бумаги оформлять…

    От тяти одно только письмо и пришло, короткое: «Везут на фронт, летают вражеские самолеты. Береги детей». Пришло письмо и от его брата, дяди Васи: «Алексеев полк пошел в бой. Бой такой – дрожали земля и небо, волосы дыбом. Я Алексея больше не видел». И от него это тоже была последняя весточка…

    Работала Евдокия Алексеевна с малолетства. На нее, старшую из троих детей, с первых дней жизни Овсянниковых на прииске легли заботы об огороде, корове, и сестренкам она нянькой была. Это считалось обычным делом для всех обитателей прииска – взрослые работали на золотодобыче, дети – на хозяйстве. Война распорядилась по-своему – отцов в шахте заменяли дети. Евдокия взялась за тачку, на которой возили породу, в 13 лет.

    – В шахте мужики породу выбирали, долбили кайлом, – объясняет Евдокия Алексеевна, – свод крепили, а мы эту породу вниз тащили. Штольня высоко на горе, забираться трудно, вытягивали друг друга шестом с крючком, которым тачку цепляли.

    На берегу – колода, по ней вода от речки течет. По колоде продвигали лопатами породу, золото оседало на дно, потом делали съем. Это летом. А зимой воду приходилось подвозить, речка-то замерзала. Избушку дощатую строили на зиму, хоть и не очень теплая была, но от ветра защищала. Там помоют немного породу и выталкивают на улицу по колоде, а мы ее принимаем – на морозе, на ветру. Я в первые же дни ноги приморозила, меня на тачку перевели – на ходу все теплее.

    В мороз мокрая порода смерзалась, золота намывалось мало. Складывали эту породу в ящики и таскали к речке. Весной промывали второй раз.

    К нам как-то заключенных пригнали – в помощь, прииск богатый был, а людей мало, война уже шла. Поработали те неделю и взбунтовались – непосильно. А мы – ничего, поплачешь от бессилия и отчаяния и – снова за тачку. Идешь на работу, бывало, и об одном мысли: хоть бы выдюжить. Женщина одна у нас жила – все к ней ходили, особенно мы, девчонки. Она нас лечила – обморожения, вывихи, животы надсаженные правила. Лог, где были шахты, назывался Интересный. Мы пели: «Интересный, Интересный, Интересный шахтовой, доведет нас Интересный до доски до гробовой…». На обед каши нам наварят или картошки натолкут. И кричат: «Мужики, обедать!». Нам кричали, девчонкам. По привычке…

    Это сегодня на приисках всевозможные схемы разработаны – как воровство пресечь, как съем организовать. А тогда снимали золото с колоды девчонки, они же и поглядывали (по поручению) за рабочими. Но воровства не было, говорит Евдокия Алексеевна, не за тем люди приехали.

    Дуне доверили сдачу золота – в чашке она несла его в контору, там его дополнительно очищали, сушили, а потом ссыпали в специальные ящички – под пломбы. Однажды, запнувшись о колоду, она чашку выронила. Обмерла – день работы насмарку, кто же спустит такое! Мужики молча собрали землю лопатами, слова ей не сказали и отнесли на повторный промыв.

    Ее мама, Екатерина Григорьевна Овсянникова, оставшись вдовой в 30 лет, замуж больше не пошла, боялась, что новый мужчина детей ее будет обижать. И не сломилась, подняла своих девчонок. Хотя, чего только не было! В 1948 году начальник прииска посоветовал ей увозить детей, чтобы не загробить их на неженской работе. Вместе с дочками она пошла пешком до Бийска, гнала туда корову. Не сдалась и тогда, когда в городе нарвалась на аферистку, выманившую у нее обманом все деньги, вырученные за ту корову. Скомандовала своим девчонкам: землянку будем строить.

    Спустя много лет Евдокия Алексеевна снова строила, только уже не землянку, а дом. В Междуреченске, вернее, в Томусе – это было в 1952 году. Строили вдвоем с мужем, Николаем Севастьяновичем Яковлевым. Они поселились за Усой, в одном из логов. О том времени вспоминают с удовольствием и она сама, и ее дочь Галина. Им, говорят они, повезло с соседями, добрыми, сердечными. Жили дружно, праздники отмечали вместе. Потом Яковлевы переехали в Старое Междуречье, на улицу Огородную. Снова строились, лес тягали по льду с другого берега Усы.

    …Двадцать лет отработала Евдокия Алексеевна на разрезе «Междуреченский» – на техкомплексе, предшественнике обогатительной фабрики. Дело, говорит, было привычным, еще с войны – ее оформили на погрузку. Нелегко было, но ей не в новинку. Дочь не помнит ее праздной. Когда жили в своем доме, картошки накапывали по 500 ведер, урожай помидоров до 60 ведер порой доходил. Одно из первых детских воспоминаний Галины – мама с отцом на равных таскают бревна на строительстве дома. А на разрез они как-то ездили всей семьей – взглянуть на портрет Евдокии Алексеевны на Доске почета.

    – У нас отцы честно воевали, мы работали честно, – говорит Евдокия Алексеевна, – и детей так же воспитали. Да и не воспитывали мы, труд воспитал. Галя с Николаем, наши первые, совсем маленькими картошку помогали копать: он за ботву тянет, она в ведро клубни собирает. Пыхтят, стараются, видно, что устали, но молчат. Зато потом – награда: на волокуше вниз с горы разрешала им съехать. Все они у нас трудягами выросли, все четверо. Внуки хорошие поднялись, их у меня девять, правнуки замечательные – тринадцать.

    …В квартире Евдокии Алексеевны живет память. На стене в ряд портреты: отца, на которого пришла похоронка; мужа, участника Великой Отечественной; крестного, оставшегося лежать под Сталинградом. В памяти и другие дорогие ей люди, не вернувшиеся с войны. Среди них – Герой Советского Союза Яков Баляев. Он учился в той же Албасской школе, где и она, только несколькими классами старше, тоже мыл золото на прииске. И тоже, как многие его земляки, домой с той страшной войны не вернулся. В память о герое в Таштаголе установлен его бюст.

    Всех, оставшихся на поле боя, она поминает в храме Святой Троицы. В основании его нового здания лежит ее именная свая под номером один, оплаченная пожертвованными ею деньгами…

    ©ИД Контакт. Н. Бутакова. Фото из личного архива Е.А. Яковлевой.


    22.11.2019

    вернуться к списку

    VIP объявления

    города Новокузнецк, Кемерово